— Как началась эта история? В какой момент курортный роман превратился в настоящие отношения?

— Эмиграция стала уже следствием моего знакомства с будущим мужем, потому что сама по себе жизнь за границей тогда вообще не входила в мои планы. Все началось в студенческие годы, когда мы с сестрой решили поехать на летний сезон в Испанию. Нас распределили по разным островам, и на Майорке первым человеком, который встретил меня на месте, оказался мой будущий муж, Ричи. Он отвечал за адаптацию новых сотрудников.

Тогда мы вообще не думали, что это история вот так продолжится. Мы просто жили в моменте: у нас было три месяца, чтобы работать, радоваться, проводить время вместе. Если получится — получится, если нет — значит, не судьба. Между нами было восемь тысяч километров, у меня — последний курс университета, у него — уже своя взрослая жизнь и работа. По логике наши пути должны были разойтись.

Но когда сезон закончился и мы разъехались, оказалось, что отпускать друг друга мы не готовы. Мы были на связи буквально двадцать четыре на семь, несмотря на разницу во времени, учебу и работу. Наверное, именно этот первый месяц на расстоянии и показал, что между нами есть что-то большее.

Первый шаг сделала я — написала, что хочу приехать к нему в Италию, когда он закончит сезон. Я купила билеты и приехала к нему, в дом к его родителям. Я была первой девушкаой, которую он представил семье. И меня сразу очень тепло приняли. Потом он прилетел ко мне в Сибирь, познакомился с моими родителями, и они тоже нашли контакт, хотя не говорили на одном языке. Как будто всем вокруг стало понятно, что это уже не просто красивая история, а что-то настоящее.

Дальше были встречи раз в несколько месяцев, и самый тяжелый период — пять с половиной месяцев на расстоянии. Я заканчивала университет, писала диплом, это был уже 2022 год, и вообще было непонятно, что будет дальше. Но мы справились. Я забрала диплом и в тот же день улетела без обратного билета — сначала снова в Испанию на сезон, потом 4 месяца мы жили в Таиланде, где пережили первый совместный быт и по-настоящему притерлись. И уже оттуда постепенно началась эмиграционная жизнь в Европе.

— Чем эти отношения отличаются от тех, что были у тебя раньше?

— Наверное, самым главным. Рядом со мной оказался человек, который не просто говорит, а делает. В первых отношениях у меня была школьная любовь, и тогда казалось, что это навсегда, но со временем стало понятно, что мне нужен мужчина, который умеет брать ответственность, отвечать за свои слова и совершать поступки.

И Ричи именно таким себя и показал — особенно за полтора года отношений на расстоянии. Для меня это был совершенно новый опыт. Я вдруг поняла, что можно по-другому.

— Есть ощущение, что со стороны вы очень разные: ты — сибирячка, он — итальянец. Насколько эта разница чувствуется в жизни?

— Все меня всегда спрашивают: «Как вообще? Вы же как будто с разных планет». Но я всегда говорю, что из всех национальностей, с которыми я сталкивалась, итальянцы ближе всего к славянам. У них тоже широкая душа, они очень про семью, про близость, про помощь. Мне кажется, именно это нам помогает.

Конечно, разница менталитетов есть, и о нее легко споткнуться, если не разговаривать. Мне кажется, главный секрет интернациональной пары — это диалог. Нужно понимать, что один человек вырос с одним бэкграундом, другой — с совершенно другим. Чтобы это все соединить, надо расширять свои границы и принимать, что у другого может быть по-другому.

А если говорить про быт, то первое, что меня до сих пор веселит, — это культ еды. У итальянцев еда вообще во всем: в семье, в дружбе, в праздниках, в заботе. Без еды — никуда, без пасты — особенно. У нас дома постоянно запас макарон, и я до сих пор не понимаю, как можно выбирать между пятнадцатью видами пасты в зависимости от настроения. Но это правда часть их культуры, и в этом есть много тепла.

— А что насчет темперамента? Итальянская экспрессия — это миф или реальность?

— Это абсолютная реальность. Даже при том, что Ричи у меня очень заземленный и совсем не типичный итальянец. Он более спокойный, более ответственный, чем многие его ровесники. Может быть, поэтому у нас все и сложилось.

Но итальянская экспрессивность в нем все равно есть. Иногда мне кажется, что соседи думают, будто мы ругаемся, хотя мы можем просто что-то оживленно обсуждать.
Громкость растет, эмоции растут, разговор руками тоже всегда с нами. Сначала меня это, конечно, очень удивляло и даже раздражало, потому что я не привыкла к такому уровню громкости. А сейчас мне даже нравится. В этом есть какой-то вкус жизни, какая-то способность проживать эмоции ярко, не зажимать их. Мне кажется, это их dolce vita — она у итальянцев действительно в крови.

— Есть ли что-то, что для Ричи оказалось в тебе очень «славянским»?

— Да, мой взгляд на семью. Мне хочется, чтобы мужчина брал на себя больше ответственности, и я не очень про европейскую схему «пятьдесят на пятьдесят» во всем — не только в финансах, но и в быту, в ролях, в общем устройстве жизни. Для него это сначала было немного неожиданно. Но когда я объяснила, как я воспитана и почему для меня это важно, он понял.

Еще его очень удивляет, что мне нравится постоянно готовить, устраивать совместные ужины. Для многих наших друзей это шок. А для меня это естественно, потому что я выросла именно в такой модели семьи. И мне кажется, очень классно, что здесь у нас совпадают родительские примеры: и у него дома, и у меня было принято собираться вместе, ждать друг друга, есть за одним столом, разговаривать.

— Ты часто говоришь, что друзья удивляются вашим решениям. Как это чувствуется?

— У нас друзья делятся на две группы: итальянские и русские. Итальянские друзья Ричи смотрят на нас скорее с удивлением. Для них мы как будто очень рано все решили: и жениться, и детей обсуждать, и вообще строить что-то серьезное. Они скорее относятся к этому с таким легким недоумением: ну интересно, прикольно, посмотрим, что у вас получится.

Но меня это не ранит, потому что это больше друзья Ричи, а не мои близкие люди. Мы просто по-разному смотрим на жизнь. Иногда мне даже кажется, что они слишком застряли в формате тусовок, вечеринок и жизни без больших планов, хотя им уже за тридцать.

А вот русские друзья, наоборот, дают много поддержки. Здесь, в Швейцарии, среди наших русскоязычных друзей все уже или женаты, или живут вместе, строят будущее, говорят о детях. И с ними мы гораздо больше на одной волне.

Единственная сложность — это язык. Я выучила итальянский довольно быстро, просто потому что много слушала и много общалась. А Ричи по-русски не говорит, и из-за этого он иногда выпадает из встреч с моими друзьями или из общения с моей семьей. И в этом непросто быть переводчиком двадцать четыре на семь. Иногда это очень утомляет, особенно когда за одним столом собираются моя русская семья и его итальянская. Но мы уже приняли, что это часть нашей жизни.

— А большие темы вы обсуждали заранее? Ценности, религию, детей?

— Да, и, наверное, это тоже одна из сильных сторон наших отношений: мы очень много разговариваем. Мы начали обсуждать важные вещи не тогда, когда подошли к свадьбе, а с самого начала. Нам было интересно понимать, кто как вырос, у кого какие взгляды, как каждый из нас видит семью.

У нас, например, есть разница в религии. Ричи не верующий, а я — да. Но для нас это не стало проблемой, потому что мы спокойно это проговорили и оба понимаем, что в таких вопросах важно не навязывать, а уважать выбор другого.

Точно так же и с детьми. Да, мы их хотим. Не прямо сейчас, но в будущем. И мы уже обсуждаем, как хотели бы их воспитывать, что для нас важно, какие принципы нам близки. И мне интересно, что при очень разном детстве — я провела первые годы жизни в деревне на Алтае, а он вырос у моря в Италии — во взглядах на семью и на воспитание мы во многом совпадаем.

— История предложения у вас тоже получилась очень особенной. Как это было?

— Очень красиво и очень трогательно. Ричи сделал мне предложение спустя три с половиной года отношений. Полтора года мы были на расстоянии, два года уже жили вместе. Он знал, что для меня это важно, что я хочу не просто быть рядом, а строить семью. И, как оказалось, он начал готовиться к этому заранее.

Самое трогательное для меня — то, что еще до предложения он попросил благословения у моих родителей. Это произошло летом, когда мы были в Сибири. Я ничего не знала, а он в это время разговаривал с моими мамой и папой, сестра переводила онлайн. И, насколько я знаю, там плакали все.

Само предложение он сделал уже в Таиланде, спустя год от благословения. Он собрал в одном месте обе семьи: моих родителей, сестру, своих родителей, брата. Мы поехали встречать рассвет на гору, и я до последнего ничего не понимала, потому что оказалось, что он очень хороший актер. Но в один момент он просто встал на колено, сделал предложение и сказал мне несколько важных слов на ушко. Все вокруг плакали, хлопали, а я, конечно, сказала «да».

— И теперь впереди у вас свадьба. Как это будет? Я видела в рилс, как ты составляла списки и проживала грусть, что некоторых близких не будет рядом.

— У нас будет две свадьбы за две недели: первая — в Италии, вторая — в Новосибирске. Мы не захотели отделять ни одну из сторон, поэтому решили по-настоящему соединить два мира.

В Италии будет большая свадьба примерно на сто двадцать человек. Со стороны русскоязычных гостей будет около двадцати человек — родители, друзья, те, кто сможет прилететь. Через две недели будет вторая свадьба в Сибири — уже чуть камернее, но тоже не менее значимая.

И мне кажется, это очень в нашем стиле — не выбирать одну культуру вместо другой, а соединять их. У итальянцев свадьба — это прежде всего большое семейное застолье: много людей, много еды, длинный праздник, где главное, чтобы все были вместе, ели, разговаривали и радовались. В этом очень чувствуется их отношение к семье и к самой жизни. А я, со своей стороны, привнесла то, что ближе мне и моему менталитету: желание продумать атмосферу, детали, красоту момента, чтобы свадьба была не только теплым семейным праздником, но и событием, которое хочется прожить особенно и запомнить в каждой мелочи. Поэтому мне важны ведущий, красивая съемка, настроение, оформление. Все немного в шоке от моих свадебных запросов, но Ричи в такие моменты говорит очень важную для меня фразу: «Главное, чтобы ты была счастлива».

— Чему тебя научила любовь с человеком из другого мира?

— Слышать другого. И понимать, что мир шире, чем твоя привычная картина. Когда рядом с тобой человек с другим языком, другой культурой, другим способом чувствовать и жить, у тебя есть только два пути: либо закрыться, либо расшириться. И мне кажется, любовь как раз учит расширяться.

Она учит смотреть на ситуацию не только со своей стороны, но и пытаться понять, почему другому человеку это важно, почему для него это естественно, почему он так чувствует. Не обязательно полностью становиться таким же, но можно принять, понять и научиться быть рядом.

Наверное, это и есть самое главное, чему меня научили наши отношения.