МАМА БЫЛА МОИМ ПЕРВЫМ ХЕЙТЕРОМ, А МИР — ПЕРВЫМ ЗРИТЕЛЕМ

— Наташа, рада снова видеть и слышать тебя. Расскажи, как ты? Что нового произошло за это время?

— Со времени нашего последнего разговора произошло немало значимых событий. Я стала серебряным призером песенного конкурса Voice Connects в категории «авторская поп-песня»

Очень важный для меня этап, потому что до этого я не считала себя певицей. Как будто постоянно извинялась за то, что вообще пытаюсь петь свои песни, но через признание более компетентными людьми, я вдруг увидела себя иначе. И это для меня одно из главных событий года. Оно показало мне, что я правильно развиваюсь и иду туда, куда нужно. Теперь я смело называю себя певицей.

Плюс я стала колумнисткой одного журнала. И вообще сейчас у меня идет очень много развития. Вокруг меня собралась команда единомышленников — мы создаем музыку и песни. И мне очень нравится эта история, что мы не конкуренты, а люди, которые вместе работают, поддерживают и мотивируют друг друга.

Проект «Баварка» тоже выходит на новый уровень — мы пришли к тому, что хотим сами писать музыку без участия нейросетей. Поэтому я начинаю возвращаться к фортепиано, чтобы вспомнить технику и не только петь, но и самостоятельно наигрывать мелодии.

— Здорово! Поздравляю тебя с новым этапом, пусть все получится. Расскажи, как ты пришла к музыке и к блогу?

— Я очень рано поняла, что хочу признания. Хочу, чтобы меня видели, слышали, любили и принимали. Но дома я этого не получила, потому что была изгоем в собственной семье. Мама была для меня не опорой, а, скорее, главным хейтером. Вместо любви и чувства безопасности я слышала страшные слова: «Лучше бы я тебя не рожала», «Лучше бы я аборт сделала». И это не просто больные воспоминания из детства — это вещи, которые сформировали меня, мое самоощущение и отношение к себе.

Когда ребенок растет в таком опыте, он не выходит во взрослую жизнь с чувством: «Со мной все в порядке, я достоин любви». Наоборот, внутри поселяется огромная дыра, и потом ты всю жизнь пытаешься ее чем-то закрыть. Сначала я искала это признание в мужчинах, в отношениях, в попытке заслужить любовь. Потом — в работе, в успехе, в том, чтобы доказать: со мной все-таки можно быть, меня можно выбрать, я чего-то стою. А позже я увидела, что пришла за этим и в блог.

Блог для меня стал местом, где я наконец начала получать тот отклик, которого мне так не хватало с детства. Потому что когда мне пишут люди, которых я никогда не видела, и говорят, что я красивая, талантливая, умная, что мои слова им помогают, — это очень сильно наполняет. В этот момент я как будто слышу то, что должна была услышать еще тогда, дома.

Музыка работает для меня еще глубже. Она стала моим убежищем еще в подростковом возрасте, когда мне было особенно тяжело. Дома было страшно, в школе тоже было небезопасно, и музыка стала тем местом, где я смогла спрятаться. Наверное, поэтому и музыка, и блог для меня не просто работа и не просто самореализация. Это возможность быть замеченной.

— Мне жаль, что тебе маленькой пришлось прожить такой опыт. Каждый ребенок должен быть любим, потому что он ни в чем не виноват, и достоин любви просто потому, что он есть.

— Да, я с тобой согласна. И для меня очень важно это проговаривать. Потому что часто говорят: родители нам ничего не должны. А я считаю, что должны. Родитель обязан дать ребенку любовь, чувство безопасности, ощущение, что дома его принимают и защищают.

Наверное, поэтому сейчас я живу от обратного. Я очень люблю своих детей, очень их ценю и все время стараюсь дать им то, чего сама не получила. Я всегда говорю им перед сном, не только как сильно я их люблю, но и: «Спасибо, что ты у меня родился», «Спасибо, что вы у меня есть». И, наверное, через это я тоже понемногу исцеляюсь.

— Согласна с тобой, что через детей мы как будто даем себе возможность прожить детство заново. Так, как это было важно и нужно нам. Но как ты справлялась тогда, в детстве? Что вообще помогало тебе жить?

— В детстве было правда нелегко. Школьные годы у меня были тяжелыми. Я была тем ребенком, которого буллили и дома, и в школе. В школу было страшно идти — меня там били. Домой было страшно возвращаться, потому что я не знала, в каком настроении будет мама и что меня ждет. По сути, у меня вообще не было пространства, где можно было бы расслабиться. И, наверное, поэтому я очень рано начала искать себе убежище.

Таким убежищем для меня стала музыка. Сначала я просто очень в нее ушла, потом примкнула к субкультуре. Где-то в тринадцать я начала слушать рок, а лет в пятнадцать стала готом. И в этом всем я себя нашла.

Плюс я очень рано начала писать. Первые стихи я написала в одиннадцать лет. И дальше это стало моим способом проживать все, что со мной происходило — все это давало мне возможность не просто убегать от боли, а хоть как-то ее выдерживать.

Сейчас я вообще думаю, что это было мое психологическое убежище. Когда ребенку слишком тяжело в реальности, он начинает искать пространство, где может спастись. У кого-то это книги, у кого-то рисование — у меня это была музыка, стихи и субкультура, которая стала для меня защитой. Когда я стала готкой, меня стали бояться, либо воспринимали как фрика, но все равно держались подальше. И, если честно, мне это нравилось. Потому что я как будто поставила стену: лучше так, но ко мне не лезьте.

— Такой непростой жизненный опыт надолго оставляет след и в душе, и в том, как мы потом строим свою жизнь.

— Да, именно поэтому все мое юношество прошло в попытке доказать маме, что я значима. Что я чего-то стою. Что меня можно любить.

Когда тебе с детства говорят, что ты уродина, тупая, кривая, косая, что тебя любить не за что и что «ни один мужчина на тебе никогда не женится», — ты потом очень долго живешь в попытке доказать обратное. Поэтому я рано вышла замуж. Потом еще раз. И во многом это была не только история про мужчин, а история про внутреннее: вот, смотри, меня выбрали. Значит, со мной все-таки можно быть. Значит, я чего-то стою.

То же самое было с работой, деньгами, успехом. Я очень рано начала хорошо зарабатывать и не только себя обеспечивала, но и маму, и бабушку. Я как будто все время пыталась показать: смотри, я хорошая дочь, я могу, я достойная. Но в ответ все равно слышала недовольство, претензии и обесценивание.

И это, конечно, очень сильно влияет на тебя. Ты привыкаешь заслуживать любовь, все время доказывать, что имеешь право на место рядом с кем-то. Но несмотря на весь этот объем нелюбви, у меня было и светлое время. Время, когда я жила с дедушкой и бабушкой.

— Расскажи про это время. Какими были ваши отношения?

— Это было самое светлое время моего детства, полгода я жила в деревне у бабушки с дедушкой. И до сих пор именно этот дом мне снится как самое безопасное место: моя железная продавленная кровать, подушки, стены, вид из окна.

Дедушка очень много мне дал. Он учил меня кататься на лыжах, играл со мной, придумывал что-то интересное, учил творить. Это был человек, рядом с которым было тепло. Он единственный, кто по-настоящему защищал меня от мамы. Я думаю, что именно через него я и полюбила творчество.

— Получается, что дедушка был твоей главной поддержкой?

— Да, был. Но, к сожалению, недолго. Дедушка умер, когда мне было семь. И после этого все стало еще намного тяжелее. Потому что если дедушка меня защищал, то бабушка всегда была очень отстраненной. Она не вмешивалась. И знаешь, я иногда мечтала, чтобы моя мама тоже была просто отстраненной, а не выдвигала постоянные претензии.

Помню, как я давала деньги, устраивала поездки, старалась сделать ей приятно, но все равно находился повод меня унизить. Не тот отель, не то место, не так все организовано.
И ты живешь с ощущением, что сколько бы ни сделал, этого все равно будет недостаточно. Поэтому да, иногда мне казалось, что отстраненность была бы меньшим злом, чем такое постоянное вовлечение, в котором меня все время критиковали и обесценивали.

— Мне сложно представить, каково тебе было в этом жить. Но я вижу, как ты справляешься: всю свою боль ты трансформируешь в творчество, которое помогает проживать чувства не только тебе, но и другим людям.

— Да, наверное, так и есть. Для меня творчество — это правда способ не разрушаться, а перерабатывать все, что я чувствую.

Сейчас у меня есть музыка. Мой лейбл на Spotify, кстати, называется Bavarka Dark Side Melody. И у меня есть не только юморные и легкие песни, но и  другая сторона — более мрачная и глубокая. У меня вообще много песен, которые совсем не про смех, а про ночь, про демонов, про темную сторону, про какие-то темные состояния. И это тоже мое.

— Как интересно, что в тебе так явно живут две части: одна более легкая, юморная, а вторая такая глубокая и чувствующая боль. Какая часть тебе настоящей ближе?

— Я не могу сказать, что я только веселая Баварка или только мрачная Готка. Я сложносочиненный человек. Но если честно, внутри я, наверное, ближе именно ко второй части. К более меланхоличной и глубокой. У меня вообще внутренне очень много тишины, осени, какого-то такого состояния.

При этом юмор для меня тоже очень важен — это одна из моих защитных реакций, я думаю. Потому что когда все становится слишком тяжело, я часто начинаю это переводить в иронию. Наверное, поэтому и «Баварка» появилась именно такой. Она веселая, живая, яркая, но внутри нее тоже много всего. Просто это другой способ говорить о том же самом.

— Какие у тебя цели и планы на этот год?

— Этот год у меня очень насыщенный. Конечно, большая часть планов связана с музыкой. Мне хочется дальше развиваться в этом направлении, выпускать песни, усиливать то, что мы делаем сейчас.

Но при этом я сейчас занимаюсь не только музыкой. Я еще вернулась к консультациям по работе в Instagram, потому что это тоже большая часть моего опыта, просто какое-то время я не выводила ее вперед как отдельное направление.

Я дипломированный инста-маркетолог и уже более пяти лет в профессии. За это время я наработала большой практический опыт: выступала приглашенным спикером на нетворкингах, проводила лекции по монтажу мобильных видео и продвижению через рилс, работала с самыми разными нишами — от магазина одежды, стоматолога, йоги и школы танцев до кулинарных и тревел-лайфстайл блогов, бьюти-сферы и других направлений.

Мои рилсы регулярно набирают десятки, сотни тысяч и миллионы просмотров, и я понимаю, куда смотреть в статистике, чтобы разбирать результат: почему один ролик сработал, а другой нет, что именно зацепило аудиторию и как этот результат можно повторить. У меня есть понимание алгоритмов, сильная контент-насмотренность и ощущение того, как работает контент, и я вижу, как это может помогать другим — особенно тем, кто только начинает вести блог и не понимает, с чего подступиться: как показывать себя, что снимать и как выстроить контент так, чтобы он не только работал, но и раскрывал личность.